Презент для майора
Что скрывалось в военкомате за завесой секретности
Долгое время жизнь военкоматов была зоной, закрытой для критики. Покров «военной тайны» оберегал их от контроля общественности. И вот недавно состоялся открытый судебный процесс, в ходе которого военный трибунал Каунасского гарнизона признал бывшего начальника отделения Октябрьского райвоенкомата Вильнюса майора Б. Плоткина виновным в систематическом злоупотреблении служебным положением, совершенном из корыстных побуждений, и приговорил его к лишению свободы сроком на три года [условно] с обязательным привлечением к труду. Процесс приподнял завесу над жизнью военкомата, помог увидеть неблагополучие в его работе.
Свидетели
- Ишоро!
Голос у Ванды Михайловны тихий, усталый. Почему позвонила Плотину? Волновалась, в городе настойчиво говорили, что все ребята этого призыва идут а Афганистан. Фамилию откуда узнала, телефон? Да сейчас уже не помнит: на работе хто-то сказал или соседи — многие в Вильнюсе знали этот номер... Ишоро только сказала, что о сыне беспокоится, представилась, мол, математику в школе преподаю, а Плотин тут же спросил: не сможет ли с мальчиком его знакомой позаниматься. Согласилась, конечно, и так поняла, что, раз просил позаниматься, что-нибудь сделает...
— Свидетель Сарулене!
Женщина поднимается с трудом. Плохое здоровье, говорит она, диабет, сердце. Хотела, чтобы сын поближе к дому служил, навестить бы его смогла. Учился он в Каунасе, в техническом училище. И на учете был в Каунасе. Почему пришла к Плоткину. 8 Вильнюс? Да сказали, только он помочь может... Пришла, когда сын уже повестку на отправку получил. Положила на стол двести рублей в конверте. А потом подумала — мало. Через несколько дней снова зашла, оставила конверт с тремястами рублями. Плоткин обещал помочь, хотя ничего конкретного не сказал. Но ей показалось, что он чем-то недоволен, и в третий раз пришла, еще триста рублей положила...
В судебном заседании подсчитывали: японский телевизор, «Жигули», видеомагнитофон, бывшей жене алименты за сына выплатил авансом, сразу четыре тысячи рублей... Что-то снималось с книжки, что-то клалось. За четыре года — 42 тысячи! Да что там деньги! 0н мог все... В течение десяти минут организовать банкет в лучшем ресторане Вильнюса. Достать дубленку. Полущить кооперативный гараж. Даже «пробить» своей знакомой Шилко кооперативную квартиру — трехкомнатную на двоих с сыном. (В деле хранится письмо в исполком горсовета с просьбой «найти возможность выделить трехкомнатную квартиру Шилко», подписанное заместителем председателя исполкома Октябрьского райсовета А. Норкунасом, кстати, членом призывной комиссии райвоенкомата). Завсегдатай театральных премьер, любитель изящной словесности. Впрочем, не брезговал и мелочами.
...Председатель профкома треста сантехнических работ Ардаускас пришел к Плоткину посоветоваться, когда у сына начались неприятности в институте: то сам перестал посещать лекции и устроился на временную работу, то его отчисляли за неуспеваемость. В армию могли взять пария в любой момент, и отец беспокоился. Плотин прямо спросил: у вас там, в профсоюзе, наверное, путевки есть? Путевки имелись, только и желающих получить их было более чем достаточно, да и оплачивались они из фонда материального поощрения.» Но своя рука владыка, Арлаускас в графе «кому выдано» написал «военкомат» и отнес Плоткину сразу четыре... Через год снова четыре. Еще как-то раз Плоткин позвонил: нужно ему было в квартире... унитаз установить. Арлаускас — по профессии сантехник — отказать не посмел, пришел и все сделал. Тут хоть своими руками, а не профсоюзными путевками расплачивался за «внимание к сыну».
На суде профсоюзный работник не поднимал глаз, оправдывался, мямлил что-то невразумительное. Зато заместитель начальника отдела Вильнюсского горпродторга №2 Грайбувене, женщина моложавая и нарядная, чувствовала себя очень уверенно. Да, приходила в военкомат, просила послать сына «поближе к дому», чтобы не попал он в Афганистан. Не знает, Плоткин ли помог, само ли так получилось, — служил сын в Калининграде. Но начальник отделения был к ней внимателен, имела же право его поблагодарить? Договорилась с магазином, чтобы попридержали болгарские огурцы и помидоры, позвонила Борису Ильичу, он приехал на машине и взял две коробки. Неужели не понимаете, просто благодарность, ну как букет цветов? И потом обращался за мясом, за другими продуктами...
Каждый иес Плоткину, что мог. Актриса Бабилеие контрамарку на спектакль, кто-то сапожки подруге, кто-то коньяк. Корзуновас, работник республиканского Госкомтопливо, помог обменять обычные талоны на бензин на те, по которым можно было получить АИ-95—очень качественный, им снабжались только машины руководящих работников...
Медицина
Доктор Страздеве уже много лет является членом призывной комиссии Октябрьского райвоенкомата. Дело знает хорошо, а сомнений и вопросов накопилось много. Вот, говорила нам доктор, вызывают молодого человека в конце призыва, жалуется он на здоровье, его в клинику направляют на обследование. Положат примерно па месяц, вернется, призывная комиссия уже пе работает. Какое заключение дадут врачи в стационаре, вызовут юношу на следующий призыв или не вызовут — мы ничего не знаем. В медкомиссию при республиканском военкомате повезут на консультацию — о результатах врачам призывной комиссии не считают нужным сообщить. Ответственность на нас, а решает кто-то другой...
Вот пример. Призывник А. Петухаускас пожаловался на состояние здоровья. Естественно, его послали на дополнительное обследование. В клинике сделали молодому человеку урологическую операцию. Когда выписался, лето было уже в разгаре. В призывной комиссии он появился только осенью. Врачи осматривают и принимают решение — предоставить отсрочку па долечивание. Ясно вроде. Но дело призывника почему-то направляется на рассмотрение в медицинское отделение при республиканском сборном пункте, и руководитель его доктор Дробялис на основании бумаг — не осматривая юношу — пишет: «Не годен в мирное время». А дальше Плоткин, ничего не сообщая призывной комиссии, собственноручно делает исправление в карте призывника, и Петухаускас... вообще освобождается от призыва.
Это, так сказать, видимая часть айсберга. Есть еще и подводная. Еще весной отец призывника А. Петухаускаса заходил в военкомат к Плоткину — беспокоился о здоровье сына, которому предстояло идти в армию. Когда он пришел снова, Плоткин сообщил, что сын признан негодным, и намекнул, что это «немало стоило». Что оставалось делать? Петухаускас положил на стол Бориса Ильича конверт с двумя тысячами.
Финал этой истории прост. Через год, при проверке военкомата, двадцать пять призывников, «негодных в мирное время», были направлены на контрольное обследование в окружной госпиталь, в Ригу. Семнадцать из них, в том числе А. Петухаускэс, признаны годными и ушли служить. Кто теперь скажет, участвовал ли Плоткин в освобождении призывника или сама система медицинского освидетельствования позволяет «отрабатывать варианты»?
Да и может ли медицинская комиссия квалифицированно вести работу? Судите сами. За полдня требуется осмотреть пятьдесят призывников. Быстрее, быстрее. Каждый врач торопится в свою больницу или поликлинику (формально их освобождают от основной работы, а на деле так не получается). Тут от ошибок никто не застрахован... Помните учительницу Ишоро, ту самую, что по просьбе Плоткина давала уроки математики. Так вот, ее сын ушел служить в летную часть, в Тюменскую область. А потом выяснилось, что он тяжело болен, и был комиссован из-за ревмокардита. Просмотрели врачи! А это не шутка — при ревмокардите физические нагрузки категорически противопоказаны. И если такие случаи возможны, значит, в системе медицинского освидетельствования будущих воинов что-то не срабатывает.
Призывная комиссия
Не одни медики участвуют в работе военкомата. Есть призывная комиссия, которая создается по решению исполкома, а это, говорили нам, авторитетные, обличенные доверием представители общественности. Члены призывной комиссии Октябрьского райвоенкомата выступали свидетелями на суде. Но нам казалось важным побеседовать с каждым более подробно. В самом деле в чем видят они свою роль, как участвуют в принятии решений, за что отвечают, наконец?
Послушаем:
А. НОРКАНУС, заместитель председателя Октябрьского райисполкома: «О призывниках мы ничего не знаем, дел заранее не смотрим. Комиссар знает, мы ему доверяем. А сами, честно говоря, чувствуем себя не у дел».
А. ВОЛГИН, в то время был инструктором райкома комсомола: «Если правду, те глу боко в работу не вникал, мое участие, как бы это сказать, было второстепенным... С ребятами не беседуем, кому в какую часть идти, где служить — решают работники военкомата».
3. БАРЕЙКА, заместитель начальника Онтябрьского РОВД: «Чем лично я занимаюсь? Заранее подбираю тех, кого можно призвать в войска МВД. А в остальном? Чтобы вмешиваться, надо иметь основания, составить свое мнение. Но мы ничего не знаем. По существу. комиссия своими подписями только освещает хорошую или плохую работу военкомата».
Слово найдено: освещает работу. Даже новый военком Октябрьского района С. Уборевич сказал: «Члены комиссии от призыва так же далеки, как я от балета». Но попробуй, возрази. Скажут, коллективное решение, авторитетная комиссия. А что эта авторитетная комиссия сама чувствует себя непричастной в тому, что происходит в военкомате, неважно. В некоторые рода войск допризывники заранее проходят оформление, предварительно определяются те, кому предстоит служить за границей.
Ставят об этом в известность членов комиссии? Нет, конечно. Направляют на обследование? Информируют их? Нет. Вызвали призывника наконец, но члены комиссии ни одного вопроса ему не зададут. Потому что и сам молодой человек, и авторитетные представители общественности знают, что все заранее предопределено. «Поздравляю, сынок, — скажет военком, — идешь ты служить на флот». И все.
Считается почему-то, что знать место службы будущему воину не положено. Нас пытались убедить, что и сами военкоматы не имеют представления о том, куда пойдут призывники, команды-де зашифрованы цифрами. Может, так и должно быть по инструкции, но на практике иначе. Опытные работники очень хорошо знают, что скрывается за той или иной цифрой. И зто дает им возможность умело манипулировать и — не побоимся этого слова — с выгодой для себя использовать «прозрачную» для них завесу секретности.
Подумайте, побежали бы родители к Плоткину, если бы все делалось открыто? Пришла бы Сарулене? Ведь у сына повестка уже на руках была. Понесла бы свои конверты, если бы знала, что решение принято коллегиально и ничего изменить нельзя? Или Грайбувене с ее огурчиками? Больше того, одному призывнику по медицинским показателям нельзя служить в жарком климате, другому — на Крайнем Севере. Но если можно произвольно менять направление, кто ответит за соблюдение этих рекомендаций? А ведь за ними здоровье будущего воина, качество подготовки армии.
Заочный «круглый стол»
Судебный процесс, разговоры с людьми, причастными к работе военкоматов, убеждали: в самой системе призыва надо что-то менять. Мы говорили об этом с руководителями и работниками райвоенкоматов, с членами военного трибунала Каунасского гарнизона, с членами призывных и медицинских комиссий, с родителями будущих воинов. На этом своеобразном заочном «круглом столе» звучали разные предложения, разгорались споры, сталкивались мнения.
Обследование призывников надо вести в поликлиниках по месту жительства, заблаговременно можно будет пройти всех врачей, проконсультироваться со специалистами. Призыв — это юридический акт. И в комиссии должны быть специалисты по правовым вопросам, военные врачи, ветераны Вооруженных Сил — уж они-то не будут сторанними наблюдателями. Да и саму призывную комиссию разумно сделать постоянной, не надо отрывать людей от основной работы, пусть приходят, скажем, раз в неделю, но чтобы ни одно решение ие принималось без их участия. И почему бы представителям воинских подразделений не участвовать в работе призывной комиссии? Посмотреть заранее на будущих воинов, побывать в школах, ПТУ побеседовать с молодыми людьми, наконец, просто поагитировать за свои части?
Но, главное, все должно делаться гласно, только это устранит возможность злоупотреблений. Каждый призывнин заранее должен знать, в какой род войск и — по возможности — в какой регион он пойдет служить. А конфликтов не будет, если решать вопрос не по «просьбам родителей», а прямым открытым конкурсом — учитывать здоровье, общеобразовательную подготовку, наличие военной специальности.
...Разумеется, это только наметки. Может быть много других предложений. И все они заслуживают рассмотрения. Кроме одного — ничего не менять.
Последний наш разговор в Вильнюсе. Военный комиссар республики полковник А. Висоцкнс, с которым мы делились возникшими вопросами, жестко сказал: «Писать о злоупотреблениях в армии, значит, нанести ущерб престижу армии». Вот с этим согласиться невозможно. Ведь история Плоткина не единственная. Несколько лет назад в связи с амнистией было прекращено уголовное дело в отношении бывшего военного комиссара Литовской ССР, генерал-майора В. Мицкявичуса, обвинявшегося в злоупотреблениях служебным положением. Позже, также по амнистии, прекращено аналогичное дело бывшего военного комиссара Октябрьского района Вильнюса, полковника П. Лясковского. Амнистия — не оправдание, факты, собранные следствием были достаточно серьезны. И надо четко сказать: все эти любители путевок, огурчиков и конвертов, которые ловко скрывались за завесой секретности и авторитетом военкомата, дискредитировали ратную службу, вселяли неверие в молодые души, они, а не гласность, наносят ущерб авторитету армни, а значит, и всему обществу.
Г. Кончюс, К. Надеждина (Спец. корр. «Труда») КАУНАС — ВИЛЬНЮС.
Газета «Труд», 04 марта 1989 года
Statistics: 113
Что сделали Гайдар и Чубайс
Получив высшую власть в стране, спецслужбы поставили под свой контроль государственный аппарат, представительную и судебную ветви власти, СМИ, крупный и средний бизнес, общественные организации, регионы.