Как смещали Н. С. Хрущева
Октябрьский (1964 г.) Пленум ЦК КПСС. События, связанные с ним, долгое время не предавались огласке. Сейчас стало возможным осветить их. О подготовке к Пленуму нашему корреспонденту рассказывает В. Е. СЕМИЧАСТНЫЙ, бывший в то время председателем КГБ при Совете Министров СССР.
— Владимир Ефимович, в последкее время наши историки проявляют большой интерес к личности Никиты Сергеевича Хрущева. Публикуются документы, воспоминания. Но вот момент смещения его до сих пор остается «белым пятном». - Не могли бы вы сказать, когда началась подготовка к этому событию?
— Разговоры о том, что необходимо сместить Хрущева, начались где-то в начале весны 1964 г. По-моему, инициатива исходила от Брежнева и Подгорного.
— Сын Хрущева Сергей пишет о роли Н. Г. Игнатова...
— Да, и он играл какую-то роль. Но не главную. Он, вероятно, вел слишком много разговоров о Хрущеве с самыми различными людьми. Его порученец, бывший чекист, слышал их. Зтот человек и нашел Сергея Хрущева. Об этом подробно рассказывалось в «Огоньке». Но, повторяю, Игнатов не играл главной роли.
— А когда вы подключились?
— Пожалуй, с самого начала.
Организаторы хорошо понимали, что без КГБ начинать все не следует. Насколько мне известно, за неделю до начала октябрьского (1964 г.) Пленума состоялся разговор с Косыгиным, чтобы выяснить его позицию, и первый же вопрос, который он задал, был: «А с кем КГБ?» И когда ему сказали, что мы об этом информированы, он сказал: «Я согласен».
— Но это за несколько дней. А когда конкретно решили вопрос о созыве Пленума?
— В конце августа или в начале сентября 1964 г. я уехал отдыхать в Железноводск. Там уже был Демичев, а в Кнсловодске — Шелепин. Мы встречались, ездили на Домбай. Через неделю они уехали. А еще через неделю мне позвонили и сказали: «Завтра надо быть обязательно в Москве». Я понял, что это связано с Пленумом ЦК. Спросил: «Что-нибудь реальное?». Потому что речь об, этом заходила не раз и до этого. Мне ответили: «На этот раз окончательно».
— Что, были и до этого попытки?
— Да, были. Возникали разные варианты. Раздавались голоса и об аресте Хрущева при возвращении из Швеции. С этим я не согласился, сказал: «Ни в коем случае. Никогда не пойду на это. Я не заговорщик». Большинство склонилось к необходимости обсудить вопрос на Пленуме ЦК. Как ни парадоксально это звучит, но сам Хрущев создал в партии такую обстановку, что вопрос о его судьбе можно было решить на Пленуме ЦК. Хоть Аджубей и пишет, что Хрущева лишили постов «келейно», он не прав. Был Пленум ЦК. Да, там не было дискуссий. Но разве в таком деле они нужны?
— Когда конкретно было принято решение о созыве октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС?
— В том же октябре, во время отпуска Хрущева, у Брежнева собрались почти все члены Президиума ЦК и договорились вызвать Хрущева из Пицунды в Москву. Решили позвонить ему. Кто Это сделает? Конечно, Брежнев. Мы его еле уговорили. Почти силой притащили к телефону. Дрожащим голосом Брежнев сообщил Хрущеву, что завтра заседание Президиума, хотим обсудить ряд вопросов, которые не стыкуются по семилетнему плану. В ответ Хрущев говорит: «Что вы там торопитесь? Приеду — разберемся». И конкретного ответа сразу не дал,, сказав: «Ладно, я подумаю». А Брежнев ему говорит: «Обсудить все эти вопросы надо только с вашим участием. Мы просим».
Разъехались. Каждый час Брежнев мне звонит: «Ну как?» Это потому, что самолет Хрущеву заказывают через наши службы. И только в 12 ночи мне позвонили из управления охраны и сообщили, что самолет для Хрущева заказан на 6 - часов утра. Тут же сообщили, что с ним летит Микоян.
Конечно, сразу же позвонил Брежневу...
— Почему вы одни оказались на аэродроме, когда прилетел Хрущев?
— По долгу своей службы я обязательно встречал и провожал Хрущева. Звоню - утром Леониду Ильичу: «Кто поедет встречать?» А он в ответ: «Никто, ты сам встречай. В данной обстановке зачем же всем ехать?»
— Вы волновались?
— Хорошо помню: нет. Какая-то у меня была уверенность, что осложнений не будет. «Хрущев на это не пойдет», — думал я. За 20 лет совместной работы я его хорошо узнал.
— И вот вы на аэродроме. Встречаете самолет один.
— Нет. Был еще Георгадзе. Он встречал Микояна... Из самолета выходит Хрущев. И сразу же мне вопрос: «А где остальные?» Говорю: «Никита Сергеевич, они в Кремле...» И тут же спрашиваю: «Вы обедать будете в Кремле или дома?» Он отвечает: «Поеду в Кремль». Они сели с Микояном в одну машину. Охраны с ними прибыло человек 5—7. Позвонил из машины Брежневу сказал, что Хрущев едет в Кремль.
— А дальше?..
— Приезжаю в Кремль. После начала заседания Президиума ЦК вместе с заместителем начальника - охраны Хрущева (начальник был в отпуске) заменили охрану в приемной Хрущева, а затем на квартире и на даче. Затем говорю заместителю начальника охраны: «Сейчас началось заседание Президиума. Ни одной команды, ни одного распоряжения без моего ведома не давать. Запрещаю. Таково указание руководства ЦК». Он меня понял. И никаких эксцессов не было.
— Никаких воинских подразделений в Кремль не вызывали?
— Нет. Более того, Кремль не закрывали даже для посещения москвичей и гостей столицы. Люди ходили по территории, а в это время заседал Президиум, затем состоялся Пленум ЦК. Никто никого не подозревал. А перед этим Брежнев предлагал усилить охрану и т. д. Я ответил: «Не надо ничего лишнего. Не создавайте видимость переворота». Потому что понимал: можно демократическим путем решить вопрос о Первом секретаре ЦК.
— Кто готовил доклад на Пленуме ЦК?
— Точно сказать не могу. Думаю, что над ним работали в аппарате ЦК.
— Что ставили в вину Хрущеву?
- Я не был на заседании Президиума ЦК. Там были только члены и кандидаты в члены Президиума, секретари ЦК. Заседание продолжалось и на второй день. Мне стали часто звонить, спрашивать: «Что происходит? Почему ты не вмешиваешься?..». Под разными предлогами ухожу от ответа, говорю, что ничего не знаю, идет заседание Президиума. Потом не выдержал. Звоню Брежневу: «Леонид Ильич, вы дозаседаетесь до того, что к вам пойдут делегации для поддержки вас или для защиты Хрущева». Минут через 30 он мне звонит: «Успокой всех. Уже все члены Президиума выступили, остальные даем по 3—4 минуты. И в 6 часов — Пленум».
— Как известно, на Пленуме ЦК с докладом выступал Суслов. Содержание его мы изложили в одной нз своих публикаций...
— Я читал этот материал. В основном изложено так как было. На Пленуме ЦК я уже присутствовал, сидел в зале, наблюдал за реакцией на доклад. Самые рьяные подхалимы кричали из зала: «Исключить из партии!.. Отдать под суд!» Многие сидели спокойно. Серьезного критического разговора о деятельности Хрущева на Пленуме не произошло. Свою власть ЦК не проявил, согласившись с тем, что предложил Президиум.
— Вы можете объяснить, почему так произошло?
— Так сложилось еще при Сталине. Понимаете, я думаю, что и Сталин мог быть не таким каким он был. И Хрущева можно было вовремя поправить. И не натворил бы Брежнев таких глупостей, которые мы расхлебываем до сих пор. Здесь проявилось попустительство лидерам. Если бы в Политбюро (Президиуме) была коллегиальность. если бы и ЦК проявил свой характер, высказав свое мнение, думаю, что все было бы по-другому. Но в момент снятия Хрущева члены ЦК действовали по инерции, которая шла еще со сталинских времен.
— Да, но Хрущев много сделал для преодоления сталинизма, для выхода нз того тупика, в который завел страну Сталин...
— Вы правы. Хрущев сделал многое. Но в конечном итоге и он своей политикой завел дело в тупик. Добавлю к тому же его неуправляемость.
И тогда и сейчас некоторые считают, что не надо было в октябре 1964 г. смещать Хрущева. Микоян на заседании Президиума пытался доказать: «Давайте разделим посты. Хрущева оставим на одном, а другого поставим на Совмин или на ПК».
— Но такого человека не оказалось?
— Да. Хрущев был личностью энергичной, волевой. Смять таких, как Маленков и Молотов, мог только человек, обладающий сообразительностью, трезвостью оценок и большими организаторскими способностями.
— Тут образование значения не имеет?
— Образования как раз ему-то и не хватало. Но и без этого он вникал во все вопросы. Когда я шел к Хрущеву на доклад, то тщательно готовился. Знал, что последует самый неожиданный вопрос. И, что важно, по существу. Идя же к Брежневу, можно было и не готовиться, а просто рассказать пару анекдотов, посмеяться, и весь доклад.
— Раз уж речь зашла о Брежневе, то скажите, Владимир Ефимович, почему именно его выбрали Первым?
— Просто потому, что не было на подходе другой кандидатуры. Он был на второй роли в ЦК. Правда, следует уточнить: он с Сусловым составляли как бы тандем. И все считали, что Брежнев при коллегиальной работе Президиума сможет руководить ЦК. Тем более что у него за плечами был довольно-таки большой опыт партийной работы.
— Тогда почему же он стал таким, каким мы его сейчас называем? Он что, хитрый был по натуре? И, может, окружил себя дружками?..
— Думаю, что дело и в личности самого Брежнева (должность генсека оказалась далеко не но его способностям), а также в людях, которыми он себя окружил. Многих своих земляков он перетащил в Москву, приблизил к себе многих дружков по совместной работе в Днепропетровске, Молдавии и Казахстане. Всех своих родственников продвинул на высокие посты в государстве.
— Можно ли это назвать мафией, которая поддерживала своего лидера?
— Думаю: что так. Помню, что два часа я доказывал Брежневу, что Щелокова нельзя назначать в МВД. В этом и Шелепин был весьма категорично настроен.
— Вы что, хорошо знали Щелокова?
— Да. Мы с ним вместе работали на Украине. Я тогда был первым секретарем ЦК ЛКСМ Украины, а Щелоков — зав. отделом ЦК КПУ. Жили в одном с ним доме. Наши отцы, пенсионеры, дружили. Но Щелокова уже тогда сняли за неблаговидные дела. Брежнев его подобрал, взял с собой в Молдавию, сделал заместителем председателя Совмина Молдавии, а затем и вторым секретарем ЦК КП Молдавии. Потом уже и во главе МВД поставил.
— Но ведь в Политбюро были и такие, кто не шел на поводу у Брежнева...
- Были. Но они один за другим переводились на хозяйственную и дипломатическую работу и выводились из Политбюро и даже из ЦК. Тут нам плохую службу сослужила западная пресса. Комментируя назначение Брежнева, она писала, что это переходный период и что к власти все равно придут более молодые, что за ними будущее. Вот он и постепенно избавился от всех, кто был моложе его.
— Образовалась группа пожилых членов Политбюро. Не этим ли вы объясняете феномен. связанный с назначением Черненко?
— Безусловно.
— И последний вопрос. Выдели ли вы Хрущева после октябрьского Пленума?
— Нет. Хотя и имел информацию о том, как он живет. Об этом вы в «АиФ» писали.
«АиФ», №20, 1989
Важно помнить...
Интервью В. Е. Семичастного («АиФ.», 1989. № 20) подтверждает» и без того очевидный факт — это не тот человек, который может дать правдивые свидетельства о том, «как смещали Н. С. Хрущева». Не в его это интересах.
Я кое-какие аспекты этого дела видел, кое-что знаю, просто потому, что работал в это время в аппарате ЦК КПСС (в отделе, которым тогда руководил Ю. В. Андропов). Знаю, в частности, то, что это все-таки был «дворцовый переворот и тогдашнее руководство Комитета государственной безопасности СССР играло в нем заметную исполнительскую роль. В день Пленума и последующие дни даже в здании ЦК КПСС мы все ощущали постоянный бдительный надзор его работников (как правило, это были слоняющиеся по коридорам молодые люди и штатском да усиленные наряды охраны в форме и штатском вокруг зданий и там где проверяют пропуска). Роль Брежнева и Подгорного в смещении Хрущева общеизвестна. Но очень активны в практическом осуществлении тайного плана, иесомненно, были А. Н. Шелепин и целая плеяда выпестованных им (соратников по прежней работе в ЦК ВЛКСМ (тот же Семнчастиый, Н. Месяцев, тут же получивший назначение председателем Государственного комитета по радновещанию и телевидению, и другие).
В общем, речь шла о заговоре (хотя он, видимо, отражал долго назревавшие антихрущевские настроения в партии и обществе, да и стал возможен благодаря им), и зря пытается т. Семичастный изображать его в виде акта, хотя бы более или менее соответствующего нормам партийной жизни. Да, решение было «освящено» Пленумом, но все было сделано до него, и участники Пленума, даже если бы они этого хотели, едва ли могли отказаться от того, чтобы послушно проштамповать решение.
Людей, близких к Хрущеву (тогдашнего редактора «Правды» Сатюкова, зятя Хрущева, редактора «Известий» А. Аджубея, председателя Гостелерадио Харламова и других), одного за другим накануне этой акции спровадили в загранкомандировки. Организаторы «смещения» загодя обеспечили себе поддержку не только КГБ, но и как тогда утверждали знающие люди, влиятельных военных (в числе их были вскоре трагически погибшие в авиакатастрофе начальник Генерального штаба Вооруженных Сил Бирюзов и заведующий Отделом административных органов ЦК КПСС Миронов). И очень искусно в канун официального смещения Хрущева поставили под контроль главные средства массовой информации...
Еще раз повторяю — я не берусь при этом выносить суждение, полезным ли для партии и страны было смещение Хрущева или нет. С другой стороны, и новое руководство не имело программы, тем более единой программы, не производило впечатления созревшего для руководства. Тов. Семичастный в своих ответах на вопросы «забывает» упомянуть, что сразу после октябрьского (1904 г.) Пленума развернулись ожесточенные атаки на курс XX съезда партии, в частности, попытки реабилитировать Сталина, объявить «ревизионизмом» курс на мирное сосуществование. некоторые новые теоретические положения (об общенародном государстве, о КПСС как партии всего народа и др.).
Это все я пищу на основе фактов, известных как мне, так и многим другим, сегодня еще «функционирующим» людям. Очень скоро расхожей истиной стало и другое; что Шелепин и его группа (включая Семичастного) хотят власти. Собственно, смещение в 1967 г. усердно угодничавшего перед Брежневым Семичастного с поста председателя КГБ (на этот пост назначили Ю. В. Андропова), как и постепенное вытеснение Шелепина, ряда других, близких к нему людей, было связано именно с этим. Брежнев боялся, что против него готовится что-то подобное октябрьскому Пленуму, т. е. очередной переворот.
Я счел своим долгом написать это письмо по двум причинам. Во-первых. чтобы исправить ложные представления о важном событии в Истории нашей партии и страны — смещении Н. С. Хрущева. И, во-вторых, потому, что нам важно помнить, что и после Сталина в нашей истории случались заговоры, события, не укладывающиеся в Конституцию и Устав партии. Наверное, это можно было рассматривать как часть наследия сталинщины. Перестройка, создание правового государства требуют, чтобы мы знали, что автоматически опасность таких авантюр не исключается. И сохраняя бдительность, понимали, что нам еще надо трудиться над созданием политических механизмов, страхующих от чуждых социализму приемов политической борьбы.
Г. АРБАТОВ, академии, народный депутат СССР
«АиФ», №21, 1989
Statistics: 155
Зал — для патриотов?
Евтушенко тут же достал депутатское удостоверение и предъявил его в развернутом виде через застекленную дверь. «Обслуга» вечера стала закрывать удостоверение ладонями: «Евтушенко здесь делать нечего!»