Серьезный урок
Мафия, организованная преступность, коррупция - термины, которые еще несколько лет назад практически отсутствовали в нашем повседневном лексиконе и юриспруденции, сегодня у всех на слуху и на устах.
На людей (заметим: не всегда подготовленных к этому) хлынул поток информации. Тысячные взятки, украденные миллионы, хлопок, расхитители, «узбекское дело», открытые судебные процессы, проказой коррупции оказались поражены высокие эшелоны власти. Есть от чего прийти в ужас. Какая там «Коза востра»! Какая «Якудза»!..
И когда замелькали в публикациях две фамилии — Гдлян и Иванов, — внимание миллионов оказалось прикованным к ним. А потом — новая волна слухов. «Гдлян в Иванов в опале!», «Гдлян и Иванов в немилости!», «На следователей давит ЦК!», «Оказывается, они сами нарушители закона!», «Против них возбуждено уголовное дело!». И так далее. И вот новый (а точнее — очередной) всплеск, вызванный делом бывшего заведующего сектором отдела оргпартработы ЦК КПСС В. И. Смирнова. Об этом деле шел обстоятельный разговор на встрече, состоявшейся недавно в Прокуратуре СССР.
Оговоримся сразу: мы не стремимся расставлять акценты, обвинять и оправдывать. Но пока только у Т. X. Гдляна и Н. В. Иванова была возможность - вплоть до трибуны Съезда народных депутатов — высказывать свою точку зрения, если хотите, влиять на общественное мнение. У тех же, с кем они, по мнению многих, находятся в конфронтации, такой возможности не было. Поэтому дадим возможность высказаться и им.
Итак, присутствовали: А. С Духанин, следователь КГБ СССР — он, являясь членом следственной группы, которую возглавляв Гдлян, лично проводил расследование по делу Смирнова, а затем выносил постановление о прекращении этого дела. И. К. Титов — прокурор управления Прокуратуры СССР, надзиравший за этим делом, А. В. Сбоев — начальник следственной части Прокуратуры СССР. Л. Ф. Коспарская — заместитель начальника управления Прокуратуры СССР, Ю. Н. Шадрин — член коллегии Прокуратуры СССР, начальник управления по надзору за рассмотрением уголовных дел в судах.
В состав бригады Прокуратуры СССР А. С. Духанин и девять его коллег были включены в декабре 1988 года.
Следователь А. Духанин перным и взял слово.
«Уже после первоначального изучения материалов, — указывает А. Духанин, — показаний многих лиц, данных ими в период нахождения под стражей, появилась масса вопросов, обнаружились явные противоречил, стала очевидной существенная неполнота расследования». Пробелов было настолько много, что «уже в декабре мне пришлось поставить перед Гдляном вопрос о необходимости повторного допроса всех заявителей. В материалах не были определены и указаны мотивы, цели совершения преступления, источники получения денежных сумм, фигурировавших в качестве взяток, отсутствовали иные доказательства».
А. С. Духаяии привел многочисленные примеры противоречий в показаниях обвиняемых: расхождения в суммах взяток, якобы врученных Смирнову, времени их передачи. При этом он подчеркивал, что его настораживала совершенно непонятная система, метода раздельного ведения следствия. Одни следователи работали с теми, кто давал взятки ныне содержащемуся под стражей должностному лицу, другие — только с получателями взяток.
«По мере расследования уголовного дела на Смирнова, накопление фактических данных и их оценки на базе всесторонне проведенного анализа, перед вами в конечном счете предстала стройная система, заложенная в основу всего так называемого «узбекского дела», и уже к середине мая... этого года стало очевидным, что мы являемся свидетелями политической махинации, аферы, которую затеяли следователи Т. X. Гдлян и И. В. Иванов», — подчеркнул А. Духанин. И продолжил: «Некоторые шумные дела практически были искусственно созданы самими следователями, то есть сфабрикованы». Гдлян и Иванов допускали «многочисленные манипуляции показаниями, использовали следствие как орудие личной власти, сведения счетов» с неугодными, руководствовались в своих действиях «карьеристскими и политическими мотивами». Это касается, например, показаний в отношении бывшего прокурора Узбекистана Бутурлина, когда он встал на пути совершаемых Гдляном и Ивановым нарушений, бывшего Генерального прокурора СССР Рекункова, его заместителя Сороки, многих других лиц.
На обвиняемых, содержащихся под стражей, рассказывая А. Духанин, оказывалось непрестанное психологическое давление. Они целиком и полностью находились в распоряжении следователей, подвергались постоянным угрозам. Их, например, собирались разместить вместе с уголовникамн, угрожали, что в случае отказа от дачи показаний, нужных следствию, «они будут расстреляны», а их родственников и членов семей арестуют. В результате подследственные становились «послушными орудиями» в руках следствия, «были готовы давать любые показания на любого человека, независимо от должности, занимаемого поста и фактических обстоятельств».
«Обвиняемым первоначально ставилась задача — признаться в получении определенной самими следователями суммы. Человек наговаривая на себя. В ходе проведения обысков зачастую ценностей ие обнаруживалось. И для того чтобы объяснить фактическое отсутствие денежных средств, якобы полученных в качестве взяток, обвиняемым предлагалось дать ложные показания о даче ими взяток тем, кого называли Гдлян и Иванов.
А с другой стороны, давались обещания в случае дачи нужных показаний освободить из-под стражи. Люди были буквально парализованы страхом. И перед каждым из них ставилась задача дать ложные показания на конкретных лиц, в том числе — на руководителей союзных министерств н ведомств, на работников отдела организационно-партийной работы ЦК КПСС и некоторых секретарей ЦК. Следователи действовали в зависимости от конъюнктуры, менялись подходы и лица, в отношении которых возникала необходимость в получении ложных показаний.
Таким вот образом и фабриковались дела.
После ареста Смирнова, продолжал А. Духанин, чтобы добитьться максимального психологического воздействия на него, проводились одна за другой очные ставки. В течение короткого времени их было проведено десять с основными обвиняемыми. Бросилась в глаза одна деталь: перед каждой очной ставкой со всеми, кто заявил о даче Смирнову взяток, Иванов общался наедине, после чего они приходили и, словно школьники, заучившие урок, повторяли свои показания или даже зачитывали заранее заготовленные тексты. Если в развитие сказанного им задавался какой-либо вопрос, они терялись, начинали нервничать, а то вдруг на них нападая столбняк, и они замолкали.
В целях установления истины были предприняты усилия по выявлению объективных доказательств. Поиски денег и ценностей, названных в качестве взяток исследование материального положения семьи и ряда иных важных обстоятельств высветили факт, что Смирнов дополнительными источниками денежных средств никогда не располагал».
В результате допросов всех обвиняемых, ранее заявлявших о даче взяток Смирнову, выяснялось, что всем им была навязана Гдляном и Ивановым единая система лжи, само - и взаимооговоров. Некоторые дела, включая дело Смирнова, «были созданы искусственно». «Со всей очевидностью проявилось, — указал А. Духанин, — что подобные фабрикации были направлены из компрометацию ЦК как руководящего органа партии и подрыв авторитета самой партии. Я думаю, что в своих выводах не ошибаюсь, я в деле имеется достаточно материалов, которые с безусловной определенностью подтвердят это».
Берет слово надзирающий прокурор по делу Смирнова И. К. Титов.
Он участвовал во всех допросах, связанных с этим делом. Вот что прокурор сказал по этому поводу: «На допросах все, без исключения, обвиняемые, рассказывая о навязанных им ложных показаниях, изображали пирамиду, такую же, как им рисовали Гдлян и Иванов. На ее вершине «ЦК КПСС», ниже — «ЦК Компартии Узбекистана», затем — ответственные работники ЦК партии республики, дальше — первые секретари обкомов и райкомов и так далее. Эти голые показания, а не доказанные и исследованные факты передачи взяток, были получены следствием в период 1984—1988 годов и положены в основу обвинения. Не мгновенно, как это теперь утверждают Гдлян и Иванов, произошли изменения в показаниях этих лиц. Более 10 человек в 1987 и 1988 годах писали Генеральному прокурору и в другие инстанции о том, что творится беззаконие и их принуждают оговаривать себя и других. Но все эти заявления попадали в руки Гдляна и Иванова».
Был поднят вопрос, как относиться к многочисленным заявлениям Гдляна и Иванова о якобы «развале» дела.
Давно уже закончилось предварительно намеченное время для встречи, а разговор продолжался. Теперь в него вступил Ю. Н. Шадрин. Ведь от его заключения по вопросу правомерности прекращения дела в отношении Смирнова во многом зависела позиция руководства Прокуратуры СССР, да, возможно, и судьба дела!
«Вместе с Д. Ф. Космарской мы должны были выступить в роли своего рода экспертов для того, чтобы на основе изучение дела высказать свое суждение о полноте проведенного расследования, о дальнейшей его перспективе, обоснованности принимаемого решения о прекращении дела. Дело можно разделить на две части. Первая — материалы до 1989 года, когда дело расследовалось следователями группы Гдляна. И материалы, которые были собраны следователями КГБ. Так вот, те материалы, которые были собраны до 1989 года — это по существу не доказательства, а короткие заявления и протоколы допросов по этим заявлениям людей, длительное время просидевших под стражей, о даче взяток различным лицам, в том числе работникам Центраяьпоп» Комитета партии».
«За 4—5 месяцев следователем КГБ Духаниным проведена огромная работа. Допрошены десятки людей, передопрошены все обвиняемые, проведены очные ставки, обыски. К делу приобщена масса документов, имеющих доказательственную силу. И мы полностью согласны с Духаниным в том, что дело в отношении Смирнова сфальсифицировано. Ну, можно ли, скажите, верить показаниям бывшего первого секретаря Кашкадарьинского обкома партии Турапова о том, что в конце 1984 и в начале 1985 года он якобы дал Смирнову в его кабинете в ЦК КПСС две взятки — одну десять тысяч, другую — пятнадцать. А Смирнов уже с июля 1984 года работал вторым секретарем ЦК Компартии Молдавии, в Москве не проживал и кабинета в ЦК КПСС не имел. И таких противоречий полно. И, напротив, бесспорно уличающие доказательства отсутствовали. А это ведь главное для обвинения.
Считаем, что дело прекращено совершенно обоснованно. Мы в конце концов собираемся жить в правовом государстве, и презумпция невиновности для нас не пустой звук».
На вопрос журналиста Борина о том, что из услышанного ему понятно, что Смирнов не виновен во взяточничестве и дело прекращено правильно, но когда речь идет о его неэтичных поступках, как-то умалчивается, и он выглядит совершенно белоснежным человеком, то в общественном мнении складывается впечатление, что, наверное, Гдлян и Иванов, в общем, правы. Смирнова как-то спасают.
Ответ Ю. Я. Шадрина.
По делу весьма скурплезно исследовалась обстоятельства, связанные с приобретением Смирновым тех иди иных вещей и получением сувениров. Эта действия, хотя и заслуживают морального служебного осуждения, в то же время находятся за пределами уголовного закона.
Возбуждено ли прокуратурой СССР уголовное дело против Гдляна и Иванова? На этот вопрос ответил А. В. Сбоев. Он хорошо знаком журналистам как государственный обвинитель на процессе Чурбанова.
А. В. Сбоев уточнил, что дело действительно возбуждено, но не против Гдляна и Иванова, а по фактам нарушений закона, о которых идет речь буквально в сотнях жалоб. Оно расследуется, а пока идет следствие, о нем говорить не принято, ибо существует такое понятие, как тайна следствия. «Я понимаю, что этот вопрос волнует и средства массовой информации, и граждан. Говорят, что вроде бы укорачивают руки Гдляну и Иванову. На самом же деле Генеральный прокурор СССР в силу требований закона обязан проверить достоверность этих жалоб. Никто его от этой обязанности не освобождал, и он действует строго в рамках Конституции».
И все же, и все же... Хотим мы этого или не хотим, но имена Гдляна и Иванова для многих стали синонимами бескомпромиссной борьбы с преступностью, коррупцией. К тому же их работа дала результаты: находились и деньги, и драгоценности, и бидоны с золотом. Мы же все это видели сами, собственными глазами.
— Вы говорите — миллионы, — продолжал Сбоев. — А знаете, что с этими миллионами далеко не все в порядке? Была допущена масса грубых нарушений закона при изъятии этих ценностей. Имели место факты, когда деньги при изъятии не пересчитывались, ювелирные изделия не описывались, а сваливались в кучу, а потом их привозили в Москву, раскладывали на столах и предоставляли на обозрение журналистам. Конечно, это было эффектное зрелище. А что дальше? Что прикажете делать с этими колье, перстнями, ожерельями? Кому что принадлежало, неизвестно, индивидуальность вещей утрачена. И вот еще что любопытно...
А. В. Сбоев рассказан о том, что эти миллионы появлялись на экранах телевизоров в ходе избирательных кампаний Гдляна и Иванова. «С этими суммами предстоят еще долго разбираться. Они называют 43—44 миллиона, а мы насчитали 33, включая стоимость описанного имущества, вкладов и т. д. В том числе 15 млн. изъято работниками КГБ еще до Гдляна. А где же остальные? Это наводит на большие размышления, и я не могу исключить возможных злоупотреблений.
На что хотелось бы обратить внимание присутствующих. Конечно, взяточничество у нас имеется, и борьбу с ним надо вести бескомпромиссно и наступательно, чем мы в органах прокуратуры и других правоохранительных органах и занимаемся. Прокуратура СССР совместно с органами госбезопасности, органами внутренних дел расследует дела в Казахстане, Таджикистане, других регионах страны. В настоящее время направлено в суд дело в отношении бывшего первого секретаря Чимкентского обкома партии Аскарова. Следственной частью Прокуратуры СССР заканчивается расследованием дело в отношении бывшего первого секретаря Кулябского обкома партии Хасанова.
Мы активно работаем с лицами, арестованными за взяточничество в Узбекской ССР, т. е. завершаем дело, которое было изъято у Гдляна.
Должен сообщить, что в отношении 10 человек дела уже переданы в Верховный суд СССР для определения подсудности, по семи арестованным должностным лицам идет ознакомление обвиняемых с материалами уголовных дел, остальные дела находятся в завершающей стадии расследования. Как видите, дело «не разваливается», как утверждают в своих многочисленных выступлениях на митингах Гдлян и Иванов, а расследуется в законном порядке.
Должен добавить, что с начала 1989 года Генеральным прокурором СССР А. Я. Сухаревым была создана группа прокуроров из 12 человек, которая взяла это дело под строгий прокурорский надзор, и тогда стали выявляться такие факты, которые в конце концов привели к отстранению Гдляна и Иванова от расследования этого дела. Это закономерный финал.
Итак, мы получили развернутую информацию, что называется, из первых рук. Эта встреча — попытка объяснить истинное положение вещей. Но при всех контраргументах ситуация однозначна: каковы бы ни были результаты, вся эта история — серьезный урок. И следствию, и надзору, и нам — журналистам. Всем, кто стремится к тому, что мы называем правовым государством, в котором было бы лишь одно верховенство — закона.
Н. ДЕМИДОВ.
Газета «Труд», 29.10.1989 года
Statistics: 127
Как готовилось вторжение в Чехословакию
В последнее время в распоряжение чехословацких специалистов поступили документы, содержащие не известные до сих пор данные о подготовке интервенции пяти стран Варшавского Договора в 1968 году. Они предоставлены прежде всего польской и венгерской сторонами. Влиятельная независимая газета «Лидове новины» опубликовала в связи с этим беседу с ученым секретарем комиссии правительства ЧСФР по анализу событий 1967—1970 годов МИЛОШЕМ БАРТОЙ. Приводим ее с некоторыми сокращениями.