Запутанная история

В заметке «Чей корабль!», опубликованной в «Известия»» № 97 от 7 апреля с. г. говорилось о том, что в центре Киева, у берега Днепра, милиция обнаружила военный корабль при полном вооружении и без команды.


Запутанная история

История с военным кораблем, невесть откуда появившимся на Днепре в районе Киева, начала обрастать подробностями, которые наглядно представляют порядок в нашей сегодняшней жизни. Стремление выяснить, кому же все-таки принадлежит «морской охотник», вывело меня на транспортную милицию. Оказалось, что здесь уже заинтересовались кораблем, и оперуполномоченный А. Товстенко собирает о нем сведения. Правда, документами, которые бы толково объясняли происходящее, он еще не располагал, но от работников речного порта слышал... что этот «морской охотник» идет на переплав. Таким ответом, наверное, можно было бы на первых порах и удовлетвориться, не будь одного обстоятельства: в Киеве нет ни одной мартеновской печи, в чреве которой удалось бы переварить такую военную технику.

В поисках ответа — чей же «морской охотник» стоит на Днепре? — начал я подниматься по «телефонной лестнице» Главречфлота Украины — организации, которой принадлежат все водные дороги республики. Разговаривал с начальником управления перевозок И. Коваленко, затем — с руководителем Речфлота республики Н. Славовым..

— Смею вас заверить, — сказал министр, — «заговора» на днепровской глади вблизи Киева не происходит. Интересующий вас боевой корабль моряки передают детской военной флотилии. Я лично против воспитания в «боевой среде», но к новым традициям отношусь с терпением. Вот почему наши буксиры вели этот корабль, начиная от Херсона. А вообще-то он был приписан к Поти, имел 814-й бортовой номер и имя «Ворон». Так во всяком случае значится в его документах. В ближайшее время состоится торжественная передача корабля одному из городских клубов юных моряков. На эту церемонию в Киев прибыл капитан 1 ранга.

Слушал пояснения министра, другого ответственного работника речного флота, нахожу все возрастающее количество расхождений в фактах. Мне заявляли, что орудия и пулеметы имеют прорезы, исключающие в будущем их боевое применение. Но на корабле я был вместе с подполковником милиции, и он засвидетельствовал: все вооружение корабля в отличном состоянии и хоть сейчас готово к применению... Логика сомнений привела к вопросу, который я в конце концов задал начальнику управления перевозок И. Коваленко: не о разных ли кораблях мы говорим, Иван Михайлович? Ваш где стоит?

— У причала острова Водников, — ответил он. — Туда, между прочим, все проверяющие сигнал о «летучем голландце» ездили, чтобы убедиться в достоверности нашей информации.

— А я говорю о «морском охотнике», пришвартованном на много километров вверх по течению Днепра, у Рыбачьего острова...

Так наконец выяснилось, что сведениями об одном корабле поневоле закрывалась информация о существовании другого. Причем на одном стояли орудия, которые уже никогда не могли быть введены в действие, а на другом — готовые палить в любую сторону. Такое отличие малозначительным никак не назовешь. Но констатация этого факта, увы, нисколько не проясняла главного: чей же все-таки «морской охотник» стоял на Днепре в центре Киева?

С. ЦИКОРА, соб. корр. «Известий». КИЕВ.


Наш корреспондент связался с дежурным адмиралом штаба ВМФ контр-адмиралом Б. Мальковым и попросил прокомментировать этот «курьезный» случай.

— «Морской охотник», о котором вчера писали «Известия», принадлежит не ВМФ, а клубу юных моряков «Шквал» Киевского дворца пионеров. Постулил он к ним в семидесятых готах после исключения из состава ВМФ. 29 марта с пристани Приречная — это место базирования клуба юных моряков — корабль был отбуксирован к причалам завода «Ленинская кузница» для разделки на металлолом.

Затворы и казенники на орудиях отсутствовали с момента передачи клубу юных моряков.

Семидесятимиллиметровая пушка и два двадцатитрехмиллиметровых орудия были демонтированы комендатурой города Киева с момента постановки «морского охотника» к причалу на разделку.

В настоящее время в Киеве также находится другой корабль — СКР (сторожевой корабль), предназначенный для этого же клуба взамен «морского-охотника». На нем сейчас находится команда во главе с капитаном 3 ранга Шавыриным. 8 апреля состоится торжеетвенная передача СКР Киевскому дворцу пионеров. Должен заметить, что это не единственный случай. Клубам юных моряков, дворцам пионеров и школам ДОСААФ - Военно-Морским Флотом уже передано десятки кораблей и катеров безвозмездно.

— И все-таки, Борис Михайлович, даже после ваших объяснений остаются вопросы. Пусть корабль давно был передан пионерам, но почему на нем было боевое вооружение (пушка и пулеметы)? И еще: любой объект такого рода, кому бы он ни принадлежал, должен хоть как-то охраняться. Корабль у берегов Днепра несколько дней пустовал... Все эти факты зафиксированы милицией.

— Дело в том, что вооружение на таком корабле учебное, и выстрелить из него без заводского ремонта практически невозможно. Оно служило в качестве учебного наглядного пособия. К тому же этот корабль длительное время был в затопленном состоянии. И был поднят для того, чтобы освободить акваторию. Кораблем заинтересовался речной порт для металлолома. Был заключен договор между школой и речным портом, который перечислил в адрес школы деньги.

Что же касается охраны, то раньше он охранялся, на нем неслась служба, но когда он ушел на резку, то охрана была снята. Ее должен был обеспечить нынешний «хозяин», то есть Киевский речной порт.

И последнее: мне непонятно, почему столько дней искали «хозяина» этого корабля органы милиции и КГБ...

Н. БУРБЫГА.

ОТ РЕДАКЦИИ: Остается подождать, что покажет служебное расследование этого «курьеза».

«Известия», 08.04.1990


Чей корабль?

В центре Киева на Днепре милиция обнаружила зоенный корабль при полном вооружении. И... без команды.


Statistics: 11




Все публикации


Живем по Оруэллу

Еще сравнительно недавно казалось, что страшнее в пределах нашей родины зверя, чем КОРРУПЦИЯ, нет. Оказалось, что есть — это ВРАНЬЕ. Причем, тотальное, беспрерывное, бесстыдное... Да и о каком стыде может идти речь, если ложь на голубом глазу стала нормой государственной и общественной жизни, а правда — государственной тайной.