Резонанс: «Это было в Праге»
А что же наша пропаганда? В 1968 году нам внушали, что ввод войск в Чехословакию оправдан стремлением опередить западных немцев, готовых перейти границу... В 1979 году нас уверяли, что, входя в Афганистан, мы упреждаем американцев. Как все похоже!
Опубликованные в «Известиях» (№ 232] интервью с тремя участниками событий августа 1968 года вызвали большую читательскую почту. По-разному оценивая случившееся, авторы писем пытаются разобраться в прошлом, настаивая, чтобы и «тому «белому пятну» нашей истории, а также истории советско-чехословацких отношений была дана оценка с позиций нового политического мышления. Предлагаемые отклики отражают характер редакционной почты.
Публикация «Известий» — первое мало-мальски объективное освещение событий 1968 года. Два интервью взяты у политика и военачальника, стоявших близко к прежней власти, и они, естественно, ни в чем не раскаиваются. Иное дело — прозревший ефрейтор Нефедов, участник выброшенного 21 августа в Прагу десанта, которому тогда внушали, что он послан спасать социализм в братской стране. Именно его взгляд на прошлое есть то новое, что позволяет считать публикацию проявлением современного мышления.
В тот год мне было 19 лет, я учился на вечернем факультете университета и работал на заводе. Как сейчас, помню реакцию большинства людей. Только единицы не побоялись даже в те застойные времена осудить силовые приемы решения политических проблем. На них держалась машина брежневского тоталитарного государства, готовая давить инакомыслие не только внутри страны, но и за ее пределами.
Нам дорого заявление М. С. Горбачева с трибуны ООН о праве каждой страны на самостоятельный путь развития. Отсюда вытекает, что дело нашей чести и самоуважения публично гарантировать недопустимость впредь действий, подобных происшедшим в августе 68-го...
А. СТРОЙКОВСКИЙ, инженер. ЛЕНИНГРАД.
Я вполне согласен с мнением Л. Шинкарева о том, что чехословацким и советским историкам надо разобраться в августовских событиях 1968 года. Я работал преподавателем экономического вуза в Праге. Тогда, по мнению большинства руководителей правящих коммунистических партий, считалась правомерной только одна-единственная модель социализма. Чехословацкое руководство при поддержке народа занялось поисками новой модели социализма, более эффективной в экономическом плане и с новым демократическим обликом. В условиях свободного обмена мнениями эти исследования распространялись на темы, которые прежде были запрещены. Такие, как модификация форм собственности в направлении поощрения индивидуальной и коллективной инициативе, а также вопросы самоуправления на предприятиях, развития плюрализма и демократии в хозяйстве, политической системе и т. д. Все это было для Брежнева и других вождей компартий социалистических стран чистой ересью, которая расценивалась как отход от социализма, что и оправдывало, с их точки зрения, насильственное вторжение.
Исторический анализ, конечно, нельзя ограничить только связью с тогдашней обстановкой. Лишь сравнение с дальнейшим развитием позволяет глубже понять смысл событий такого рода. Ключ к пониманию, что же тогда происходило, лежит в наблюдаемых сегодня поисках новых моделей в СССР, Венгрии, Польше и других странах. Усилия по обновлению социализма в Чехословакии тогда были насильственно прекращены, а консервативное направление в СССР и других социалистических странах в то время усилилось. Все мы потеряли 20 лет, а сама Чехословакия намного больше.
Иржи СЛАМА, сотрудник Научно-исследовательского института Восточной Европы. МЮНХЕН.
Мне, офицеру Советской Армии, участнику событий 1968 года в Чехословакии, давно хотелось излить душу, но удерживал долг военнослужащего, обязанного выполнять приказы, подавляя собственное мнение о происходящем. Публикация «Это было в Праге» разбередила душу... Я командовал группировкой, которая вошла 21 августа в Прагу с заданием блокировать городской национальный комитет (мэрию). Должен сказать, что операция была организована наспех. никто не позаботился о продовольственном обеспечении солдат и тех людей, которых мы неизвестно зачем несколько дней держали в помещении, не позволяя им уйти домой, к семьям. Чехи и словаки проявляли выдержку, держались с достоинством, и это усиливало у нас угрызение совести. После разговоров с населением становилось ясно, что там происходили такие же процессы демократизации, как теперь у нас. Вспоминая про те дни, я не могу отделаться от чувства горечи и стыда...
Э. МЕДВЕДЕВ, подполковник запаса. ОДЕССА.
Меня задели слова автора публикации Л. Шинкарева о том, что «уроки» тех кризисных дней прибавляют нам силы с еще большей убежденностью защищать завоевания нового политического мышления». О каких завоеваниях речь? То, что происходит сегодня в ряде социалистических стран, лично я рассматриваю как успехи западных держав, их политики расшатать союз социалистических стран. Раньше руководство нашей страны предпринимало меры, хорошие или плохие, но все-таки решительные меры к тому, чтобы страны — члены СЭВ и Варшавского Договора оставались в рамках этих союзов. Теперь, похоже, таких забот у нас нет. Да, перестройка нужна, но руководству не следовало бы выпускать из-под контроля происходящие процессы, и при необходимости, я считаю, нужно вмешиваться.
В. КРЫЛОВ, ветеран войны и труда. ВОРОНЕЖ.
Не могу согласиться с утверждением из публикации «Это было в Праге», что оценивать события 1968 года в Чехословакии — исключительное право народов ЧССР. Действительно, чехам и словакам виднее, что у них тогда происходило... Однако судить о действиях брежневского руководства, определить наше отношение к военному вторжению на территории братской страны — это наше дело, и не следовало бы нам с ним запаздывать. Пишу об этом потому, что в 1945 году я шел по освобожденной Праге по колено в цветах. И мне больно было узнавать, как на тех же улицах в наших сыновей, хоть не по своей вине, но вторгшихся на чужую землю, бросали камни„. Я тогда же осудил вторжение.
А что же наша пропаганда? В 1968 году нам внушали, что ввод войск в Чехословакию оправдан стремлением опередить западных немцев, готовых перейти границу... В 1979 году нас уверяли, что, входя в Афганистан, мы упреждаем американцев. Как все похоже!
М. ГОСТЕВ. САРАТОВ.
Хотел бы не только от себя, но и от имени многих своих товарищей высказать признательность «Известиям» за беседу с ефрейтором В. Нефедовым, из которой ясно, что честные советские люди, даже участвуя по приказу в военном вторжении в Чехословакию, сумели сохранить как здорровое осознание реальности, так и человеческое отношение к народу оккупированной страны, уважение к его достоинству. Бывший солдат нашел мужество сказать правду о том трагическом событии, которое вызвало самое глубокое отчуждение между народами наших стран за все столетия их дружественных отношений.
Чувствую себя обязанным остановиться на словах К. Мазурова: «Полной неожиданностью для нас явился явный намек министра иностранных дел ЧССР о выходе Чехословакии из Варшавского Договора». Из контекста может создаться впечатление, что этот «намек» был одним из решающих доводов для начата крупнейшей военной операции в Европе со времени второй мировой войны. Министром иностранных дел ЧССР в то время был я. И в этом качестве проводил политику, которую определила программа действий КПЧ и правительственная программа. Их ключевым моментом была незыблемая верность принципам и обязательствам союзнических договоров Чехословакии с СССР и другими государствами Варшавского Договора.
Проводя эту политику, я считал своим долгом доказать, что демократическое возрождение социализма в нашей стране, которое велось в соответствии с линией КПЧ и пользовалось поддержкой большинства населения, не только не ослабляет нашей союзнической верности, но, наоборот, делает из нас активнейшего союзника в борьбе за обеспечение мира и сотрудничества, прежде всего в Европе. Во всех своих» документально зафиксированных речах и заявлениях, да и в печати того времени я не нахожу ни слова, которое могло бы хоть отдаленно содержать «намек» о выходе из Варшавского Договора.
Причиной вторжения войск пяти государств в Чехословакию была не наша внешняя политика или международная ситуация. Целью было — сорвать реформы, которые в своей концепции и отдельных чертах во многом напоминали то, что у вас сейчас осуществляется как перестройка. Вы правы, когда говорите, что оценка событий 1968 года должна быть делом чехословацкого народа, его специалистов. Однако на этих событиях лежит тяжелая тень 21 августа, которая мешает у нас оценивать происшедшее и говорить правду. Эту тень тогда бросил не чехословацкий народ. Озарить светом истины события могут лишь те, чьи предшественники бросили тогда эту тень. Солдат В. Нефедов, и это ваша заслуга, показал, что возможны и необходимы дальнейшие шаги.
С приветом и пожеланиями полного успеха вашей перестройке.
Иржи ГАЕК. ПРАГА.
«Известия», 16.09.1989
Это было в Праге
Три интервью — политика, военачальника, солдата — корреспонденту «Известий» о том, что происходило в чехословацкой столице 21 августа 1968 года
Как готовилось вторжение в Чехословакию
В последнее время в распоряжение чехословацких специалистов поступили документы, содержащие не известные до сих пор данные о подготовке интервенции пяти стран Варшавского Договора в 1968 году. Они предоставлены прежде всего польской и венгерской сторонами. Влиятельная независимая газета «Лидове новины» опубликовала в связи с этим беседу с ученым секретарем комиссии правительства ЧСФР по анализу событий 1967—1970 годов МИЛОШЕМ БАРТОЙ. Приводим ее с некоторыми сокращениями.
Москва-68: Выход на площадь.
Рассказ бывшего диссидента, а ныне процветающего американца
Statistics: 126
Митинг-манифестация в Москве
В стране нет законной власти с 25 октября 1917, года. Долой советский государственный строй! Долой Горбачева!