Явка в курилке
Какую опасность для государства представляет рабочее движение
КГБ и рабочие — старая тема. Одна эпопея с Анатолием Марченко чего стоит. Сын барабинского «мазутника» попытался открыть для мира систему политлагерей, за что получил новый срок. Умер в чистопольской тюрьме. И все-таки инакомыслие рабочего многим казалось казусом, оно не укладывалось в те клише, по которым пролетарий должен быть всем доволен в своем пролетарском государстве. Общественному мнению его представили как темного не в себе».
Бастующую шахту уже не объявишь сумасшедшей. Но соблазн объявить вне закона инакомыслие, кажется, остался и сегодня. Во всяком случае так считает сотрудник КГБ Александр Маврин. И еще один печальный вывод сделал я из его рассказа: кому-то хочется, чтобы рабочие боялись госбезопасности, кто-то еще верит в силу страха. Возможно, страх и заставит нашу истощенную экономику проползти еще пару шагов вперед, по дальше-то что? Переловят саботажников, перекроют кислород бизнесу, выпустят пар из стачкомов — кому будет легче, кто облегченно вздохнет с осознанием выполненного долга?
В последней книге Марченко есть горькие размышления о своих земляках, постояльцах рабочего поселка: «Всегда, у всех одно и то же, и слова одни и те же, и рецепт от всех бед один: перевешать их, б...; перестрелять; перерезать; пере... А чего хотят взамен? В общем сами не знают...».
Как похоже на всех нас сегодняшних, не правда ли?
Д. ШЕВАРОВ. (Наш корр.). Волгоград.
Первые коррективы в политику по отношению к рабочим внесла в начале 80-х польская «Солидарность».
Стали просчитывать, а не возможно ли подобное развитие событий у нас? Тогда считалось, что нет ничего страшнее самого факта забастовки, а потому мы были нацелены на предотвращение любого стихийного или организованного протеста. Недовольство не должно было выливаться в открытые, главные формы лишь потому, что это вредило престижу партийной верхушки.
С началом перестройки директивы, ориентированные на контроль оперативной обстановки в рабочих коллективах, потихоньку иссякли. Реформы в КГБ пусть медленно, но назревали. Выступая в мае прошлого года перед главами дипломатических представительств, председатель КГБ СССР В. Крючков сказал, что органы госбезопасности не собираются скрывать цели и задачи, содержание и направленность своей деятельности. Смысл всей нашей работы — служение интересам народа.., защита революционного «процесса обновления...» Были названы к приметы перестройки в КГБ: «Упразднение 5-го управления КГБ и его подразделений на местах» и создание подразделений «3» (защита советского конституционного строя). Это воспринималось как отказ от тотального контроля за целыми социальными группами.
Но, прошедший со времени этих деклараций год подтвердил прежние политические пристрастия. Многие документы, с которыми я знакомлюсь по долгу службы, опять ориентированы на политическое противостояние. И самое печальное: сотрудники комитета неизбежно втягиваются в политическую борьбу.
В феврале прошлого года крупнейшие рабочие коллективы Волгограда однозначно поддержали выдвинутые на митингах требования об отставке политического руководства области, в том числе начальника УКГБ СССР по Волгоградской области как члена бюро обкома КПСС. Бюро тогда ушло в отставку. Спустя несколько месяцев по инициативе начальника отдела, осуществляющего контрразведывательное обеспечение промышленных предприятий, было подготовлено указание «О социально-политической обстановке в рабочих коллективах г. Волгограда и области». Подписал этот документ заместитель начальника УКГВ В. Тарасов.
В рапорте, поданном на имя начальника нашего управления В. Гуро, я писал тогда: «В документе неоправданно дается негативная оценка процессу политизации масс, сформулированы задачи по глобальному контролю за рабочим движением, а также за деятельностью партийных, советских и профсоюзных органов... в трудовых коллективах, что с учетом географии действия настоящего документа, многочисленности задействованных в его предстоящей реализации сил и средств свидетельствует о попытках сохранить за органами государственной безопасности неограниченные, в том числе политические полномочия... Ходатайствую перед вами о приостановке его исполнения и корректировке содержания».
Меня поддержали некоторые офицеры управления, указание было отозвано из всех подразделений. О происшедшем больше не вспоминали. И вот в феврале нынешнего года из того же отдела 6 (экономическая контрразведка) за подписью другого заместителя начальника УКГБ — В. Дятленко — и со ссылкой на шифротелеграмму КГБ СССР, в подразделения, гор- и райаппараты управления рассылается указание «О предоставлении информации об оперативной обстановке в рабочей среде». Содержание этого указания до боли напоминает прошлогодний документ: выявлять «организованные структуры» в рабочей среде, степень их влияния на трудовые коллективы, отношение рабочих к призывам об организации различного рода экстремистских действий, к которым авторы отнесли акции гражданского неповиновения, политические забастовки. Заказчика, который скромно назван «центром и инстанциями», интересуют, кроме того, факторы и условия, способствующие негативному воздействию на рабочую среду... средств массовой информации», «динамика развития независимого рабочего движения и его взаимодействие с международными организациями и профобъединениями». Заказчик просит «дать оценку оперативными источниками... негативных последствий развития деструктивных явлений в рабочей среде».
В общем, программа задана: если действия, то обязательно «экстремистские», деятельность — «деструктивная», проявления «негативные»... К чему этот политический лексикон в оперативном документе, предназначенном для профессионалов?
Мне легко представить технологию выполнения этих указаний. На большинстве предприятий контакты оперативных сотрудников ограничиваются кругом руководителей, главных специалистов. В этот круг независимые лидеры СТК или стачкомов не попадают. Поэтому полученная информация почти всегда будет основана на оценках партийных и хозяйственных руководителей, тех людей, которые сейчас находятся в стрессовой ситуации. Их субъективные и, вполне вероятно, панические оценки могут ввести в заблуждение руководство КГБ и политического заказчика. Есть опасность, что ответные шаги будут неадекватными происходящему, у страха глаза велики.
Специфические средства, к которым прибегают органы КГБ, исследуя то или иное явление, могут в данном случае сыграть злую шутку с самими сотрудниками КГБ. Оки рискуют оказаться активными участниками политического спектакля, молчаливыми статистами, играющими за известную команду.
И если бы все это было только моими предположениями! Трудно назвать случайностью появление февральского указания именно в канун широкой волны выступлений шахтеров и ожидания забастовок в других отраслях. Почему сейчас то и дело государственные чиновники и политические руководители высокого ранга обещают с экранов ЦТ выяснить, кто стоит за требованиями шахтеров? Вряд ли они собираются это делать самостоятельно, без помощи органов госбезопасности.
Трагическая ситуация в экономике заставляет и руководителей среднего звена применять самые абсурдные методы наведения «элементарного порядка». Один из моих добрых знакомых, талантливый хозяйственник, недавно пожаловался: мелкие, но крайне неприятные происшествия преследуют головной цех его завода. Ничего особенного, но на нервы и на план эти события действуют. Короче, говорит, помоги, походи по цеху, может, поговоришь с кем. Тебе, дескать, нетрудно, а дисциплина повысится...
Это, конечно, частный случай, но к нам поступают и совершенно официальные прошения от руководителей предприятий: «Спасите, помогите, вредительство на каждом шагу...». При ближайшем рассмотрении оказывается, что к вредительству могут отнести и сам факт возникновения на заводе органа, независимого от администрации.
В сентябре прошлого года на Волгоградском заводе тракторных деталей и нормалей возник стачком. Не прошло и месяца, как СТК и администрация запретили «всякую агитационную и организационную деятельность» стачкома. Недовольные запретом бывшие члены стачкома вывесили две листовки. Со своим протестом. Администрация в лице зам. директора Б. Атопова делает ответный шаг: обращается от имени руководства и СТК в Центральный райотдел УКГБ с просьбой «оказать помощь в нормализации обстановки на предприятии».
Как же хочется многим хозяйственникам получить на подмогу маленький комитет национального спасения, который приструнит «смутьянов», выгонит политику за проходную, развесит плакаты «Язык — твой враг», «Берегись шпионов!».
В соответствии с Указом о борьбе с экономическим саботажем сотрудник КГБ может открывать любую дверь на любом заводе. И если поставят задачу найти умысел в прорыве канализационной трубы, то его будут искать.
В последние годы было немало событий, когда оказывалось, что упреждающая информация из КГБ как бы оставалась невостребованной (вспомним Сумгаит, Душанбе, Ош...). Во всяком случае эта информация оставалась без последствий. Зато с каждым месяцем растет потребность в политизированной информации из КГБ. Из этой информации выдергивают самое «актуальное» (вроде «дела о 140 миллиардах») и начинают пропагандистскую кампанию, забывая, что политическая конъюнктура не имеет ничего общего с защитой государственной безопасности.
Я убежден, что деполитизацию органов госбезопасности откладывать нельзя. Высшая законодательная и исполнительная власти должны общаться со своим народом без посредничества КГБ. Критика власти, в том числе в форме митингов, забастовок, есть проявление обратной связи. Без нее все происходящее неизбежно будет неожиданностью для властей.
Загнать рабочее движение в рамки какой-либо одной партии сейчас уже вряд ли возможно, но сколько таких попыток еще будет? Вмешательство КГБ в эти процессы подорвет позиции того, кто хочет использовать здесь органы госбезопасности, и нанесет непоправимый ущерб самим органам. Причем как раз в той социальной среде, которая до сих пор наиболее лояльна к комитету. И если об этой опасности не задумываются ни в «центре», ни в «инстанциях», то невольно об этом думают оперативные сотрудники органов.
Я не хочу участвовать в «классовой борьбе» и не могу спокойно наблюдать, как в эту драку втягивают весь народ.
Александр МАВРИН, майор, сотрудник УКГБ СССР по Волгоградской Области.
«Комсомольская правда», 20.03.1991
Statistics: 67
Секретный агент Джугашвили?
Версия о Сталине как о секретном сотруднике царской охранки распространяется уже не один десяток лет.